Խնդրում ենք սպասել...
Այսօր`  ուրբաթ, 30 հոկտեմբերի, 2020 թ.

Հոդվածներ

Карабахский кризис – сигнал о необходимости решать замороженные конфликты

13:39, երեքշաբթի, 13 հոկտեմբերի, 2020 թ.
Карабахский кризис – сигнал о необходимости решать замороженные конфликты

Замороженные конфликты обычно вспыхивают вновь, когда меняются внешние факторы, которые удерживают ситуацию в равновесии.

«То, что происходит в Нагорном Карабахе, для нас большой урок, потому что замороженные конфликты означают столкновения в будущем, в которых международное сообщество бессильно» .

Такую оценку текущим событиям дал президент Сербии Александр Вучич. Его страна географически находится далеко от Кавказского региона. Но во многом те процессы, которые развивались в 90-е года на территории бывшей Югославии, имеют схожие алгоритмы с ситуацией в Карабахе. Очередная военная эскалация стала напоминанием не только соседям Армении и Азербайджана, но и всему миру, насколько зыбким может быть застарелый неразрешенный межгосударственный спор.

Сегодня, когда военное противостояние между Баку и Ереваном продолжается, значительное большинство публикаций СМИ и экспертного сообщества фокусируется на его ходе и возможных последствиях для конфликтующих сторон. Но конфликт в Карабахе по своей значимости выходит далеко за рамки отдельно взятого региона. И тем более отдельно взятого противостояния. Он снова возвращает нас к коллизиям между принципами государственной целостности и национального самоопределения.

В переговорах под эгидой Минской группы ОБСЕ эти два принципа рассматриваются, как равноценные. Скептики могут сказать, что в нынешних условиях для возвращения в дипломатическое поле нет предпосылок. Но стоит иметь в виду, что любая война заканчивается миром, вопрос лишь в его условиях.

И если это так, то трудно представить себе появление какого-то документа, сильно отличающегося по своей сути от того, что представлено в базовых принципах нагорно-карабахского урегулирования.

В последние годы о постсоветских этнополитических конфликтах пишут, как правило, через призму «большой геополитики» . В абхазском и в югоосетинском контексте речь ведут о противостоянии между Россией и НАТО, а в приднестровском – о конкуренции РФ и Евросоюза.

Но карабахская война резко выделяется на этом фоне. Здесь Россия, США и Франция едины во мнении относительно обновленных Мадридских принципов как фундаменте будущего урегулирования.

Оперативное появление совместного заявления Владимира Путина, Эммануэля Макрона и Дональда Трампа о необходимости скорейшего прекращения огня и возвращения в дипломатический формат трудно представить, если бы речь шла о каком-то другом конфликте.

К слову сказать, главы трех государств – сопредседателей Минской группы совместно обращались к Баку и Еревану лишь в канун известной Казанской встречи 2011 года. После чего переговорный процесс перешел в стадию, скорее управления конфликтом, чем его разрешения.

В карабахском конфликте стороны противостояния не идентифицируют себя четко с интересами только России или только Запада, и само противоборство не выстраивают таким же образом. Однако роль третьих сил здесь не следует недооценивать. Прежде всего, необходимо говорить о трех соседях Армении и Азербайджана – Турции, Иране и Грузии.

В отношении Турции мы видим полную поддержку позиций Баку. И жесткую критику мнения «большого трио» по урегулированию.

Иран можно рассматривать, как пример иного рода. Еще в начале 1990-х годов, столкнувшись с новыми реалиями, появлением новых независимых государств на Кавказе, Тегеран пытался зарекомендовать себя в качестве медиатора. Затем иранская сторона отошла в тень, но позиция осталась неизменной – урегулирование должно быть на основе мирного решения и компромисса самих участников конфликта.

При возможной поддержке стран-соседей, но без вмешательства внешних сил, каковыми в Тегеране считаются ЕС и США. Отсюда, при вполне мирной риторике, неприятие базовых принципов урегулирования конфликта, предполагающих проведение миротворческой операции.

Особняком в этом ряду стоит Грузия, пережившая два этнополитических конфликта.

И потеря Абхазии с Южной Осетией остается незаживающей травмой не только для политического класса этой страны, но и ее граждан. Но в то же самое время официальный Тбилиси с самого начала карабахского конфликта выразил готовность помочь в посредничестве между конфликтующими сторонами.

По справедливому замечанию теоретика международных отношений Роберта Ротштейна, «малые державы даже без ядерного оружия могут иметь влияние на международные отношения, которое выходит далеко за рамки их региональных субсистем» . Что же за ресурс имеется у Грузии?

Президент Саломе Зурабишвили (в прошлом французский карьерный дипломат и глава грузинского МИД) уже предложила встречу в Тбилиси в формате переговоров под эгидой Минской группы. Это, с одной стороны, укрепляет связи Грузии с западными партнерами, а с другой – не рассматривается как фактор, который мог бы нервировать Москву.

Не стоит забывать, что внутри самой Грузии проживают многочисленные общины армян (Джавахети) и азербайджанцев (Квемо Картли), а также у Тбилиси и Баку есть неразрешенная проблема вокруг монастырского комплекса Давид-Гареджи.

Все это заставляет руководство страны задействовать различные страховочные механизмы, ибо проблема Карабаха наряду с внешнеполитическим воздействием имеет и внутриполитическое продолжение, а стабильность в стране, межэтнический мир – основа основ.

Таким образом, очередная эскалация конфликта в Карабахе вновь показала, что любое противостояние развивается не в вакууме. Оно мгновенно актуализирует как исторические сюжеты, так и актуальные проблемы не только в отношениях противостоящих друг другу сторон, но и влияет на положение дел у соседей, воздействует на более широкие международные контексты.

Առաջխաղացնել այս նյութը
Տեղեկացնում ենք, որ նյութը հրապարակվել է "Մամուլի խոսնակ" նախագծի շրջանակներում:
Գրանցվի՛ր և հրապարակի՛ր քո հոդվածները:
Հավանել
0
Չհավանել
0
| | |
365 | 0 | 0
Facebook